Вторник, 21.11.2017, 05:33
ДОМИК КИНО Елизаветы Трусевич

РОМАН
психологическая повесть Елизаветы Трусевич в журнале ЮНОСТЬ:
талант - мера всех вещей…

ДОМИК КИНО Елизаветы Трусевич

Меню сайта
Форма входа
Категории раздела
Мои файлы [10]
Поиск

еленаСАЗАНОВИЧ_МАГИЧЕСКИЙреализм

ГЕОПОЛИТИКА

Наш опрос
Оцените мой сайт
Всего ответов: 33
Друзья сайта
  • Официальный блог
  • Сообщество uCoz
  • FAQ по системе
  • Инструкции для uCoz
  • Статистика

    Онлайн всего: 1
    Гостей: 1
    Пользователей: 0


    Доски объявлений, бесплатные объявления, дать объявление - 495ru.ru

    Каталог файлов

    Главная » Файлы » Мои файлы

    Eлизавета Трусевич_Иностранная фамилия
    [ Скачать с сервера (51.0Kb) ] 02.10.2009, 22:26

    Eлизавета Трусевич

    ИНОСТРАННАЯ ФАМИЛИЯ

    Сценарий короткометражного фильма

    (По мотивам рассказа А.П. Чехова “ Лошадиная фамилия”, опубликован в журнале «Российский колокол»)

     

    Действие происходит в одном месте и в одно время. Конец XIX века.

    Комната маленькая, неубранная. В углу стол, заваленный кипами рукописей и журналами. Рядом, прямо на бумагах лежит расписной  поднос, на котором стоит недопитый чай и пустая грязная тарелка.

    В другом углу - небрежно заправленная постель, а посредине комнаты кресло - качалка, на котором медленно раскачивается толстяк - барин в красном атласном халате. Кресло скрипит. Толстяк, в такт скрипу хохочет, пуская изо рта сигаретный дым.

    Это редактор читает рукопись. Он дочитал одну страницу и скинул лист на пол.

    В комнату вошел худощавый сутуловатый человечек.

    - Чаю не желаете-с?

    Но вместо ответа слуга услышал заливистый смех барина. Редактор все еще читал смешной рассказ.

    - Насорили, намусорили, - ворчал слуга.

    Он подошел к столу и взял поднос. Увидев на полу лист рукописи, ловко присел, держа поднос в одной руке, а другой свободной рукой поднял с пола  лист , скомкал его и кинул на поднос.

    Редактор заливисто хохотал, не обращая внимания на своего слугу.  Он машинально стряхнул пепел на поднос и снова затянулся сигаретой.

    Слуга вышел из комнаты.

    - Гениально! - закричал барин, дочитав рассказ. - Так, так ...

    Он перебирал перепутанные листы.

    - Кто же автор? Где фамилия?.. Митька! Митька! - завопил он.

    В комнату вбежал Митька, слуга.

    - Что-с?

    - Где? Где? - заорал не своим голосом редактор.

    - Простите-с... Не понимаю...

    - Где первый лист рукописи, дурак? Вот здесь лежал. На полу.

    - Я думал это так... Какой-нибудь рассказик. Ну, на вроде мусора, - оправдывался Митька. - Так я этот сор в печи сжег.

    - Болва -а -а -ан! - заорал барин. - Ты знаешь, что ты сжег? Ты... Холоп! Как я теперь фамилию узнаю?

    - Чью-с?

    - Писателя. Помнишь, с утра к нам врач приходил? Худощавый такой. С бородкой. Он еще свой рассказ принес.

    - Помню-с.

    - Он не представился? Ну фамилию свою не называл ?

    - Было дело. Только я что-то не пойму, чью фамилию вам надобно? Врача аль писателя?

    - Врача, писателя! - горячился редактор. - Как будто врач не может быть писателем, а писатель врачом.

    - Должно быть, может-с, - неуверенно ответил Митька.

    - Ну, чего ты тянешь, болван! Как фамилия?

    Митька задумался. Даже белесые брови нахмурил.

    - Виноват, ваше благородие, забыл...

    - Так вспоминай! Это ж гений! Такой выдумщик! Таких поискать надо! - редактор потряс рукописными лисами перед носом Митьки. - У меня журнал “загибается”! Муть всякую печатаем... А людям не смешно. Вспоминай, дубина!

    - Такая иностранная фамилия...

    - Иностранная?  - переспросил барин. - Может Кюхельбекер?

    - Никак нет-с. Фамилия-то русская, а слово иностранное.

    - Что за чертовщина? - вскипел редактор.

    Он вскочил с кресла-качалки (так, что кресло заскрипело и закачалось) и нервно прошелся по комнате.

    - Бездарные, не смешные рассказики на месте! Их ты не сжег!

    Редактор вытащил из шкафчика письменного стола кипы рукописей и швырнул их в лицо Митьке. Листы разлетелись в разные стороны.

    - Ты мой журнал разоришь! Вспоминай, тупица! Кого мне печатать?

    - Сейчас, сейчас... - засуетился слуга, собирая упавшие листы. - Иноземцев? Нет... Иностранцев? Опять не то...

    Он все собирал листы и шептал что-то.

    - Болван! Идиот! - орал барин.

    - Вот вы на меня кричите, так я еще пуще забываю.

    Редактор тут же замолчал.

    - Да оставь ты, - ласково сказал барин. - Я сам соберу. Вот... присядь.

    Редактор придвинул Митьке кресло-качалку. Слуга сел.

    - Вспоминай. Может Китаев? - робко спросил барин.

    - Не то... Это уже рыбья фамилия.

    - Тогда Китайцев, - поправился редактор.

    Но слуга опять отрицательно покачал головой.

    - Греков? Французов? На... Закури, - редактор протянул Митьке сигару. - Англичанин?

    Митька качал головой. Редактор достал из шкафчика большую, скрученную в трубочку карту мира и, раскрутив ее, приложил к груди. Он стоял за картой, как за ширмой, держа ее руками по краям.

    - Ну, думай! Думай! За такой рассказ читатели наш журнал с руками оторвут. Сразу дела поправятся. Да и тебе кусок перепадет...

    Слуга, раскачиваясь в барском кресле, внимательно смотрел на карту.

    - А это что такое? - он пальцем показал на маленькое пятнышко на южном полушарии, над которым было написано “Вашингтон“.

    - Где? - переспросил редактор. - Это?

    Он взглянул туда, куда указывал Митька.

    - Не подойдет. Один с такой фамилией уже был.

    - Писатель аль врач? - спросил слуга.

    - Это президент Америки.

    - Так, может, он и приходил? Раз врач может быть писателем, то президент и подавно.

    - Неуч! Идиот!  - вновь заорал барин. - Вашингтон умер сто лет назад.

    - Не кричите, а то я точно забуду, - опять обиделся слуга.

    - Ну, будет, будет, - примирительно сказал редактор. - Ишь, какой обидчивый...

    - Может, Греков... Что-то знакомое - Греков, - бубнил себе под нос Митька.

    - Ну! Так может вспомнил? - с надеждой спросил барин.

    - Не-е... Не Греков. Греков это тот который в мясной лавке. А он писать не умеет.

    - Погубишь ты меня, Митька. Вот те крест, погубишь...

    - Я вот хорошо думаю, когда чаи кушаю. А то на голодный-то желудок - кишка кишке бьет по башке, а мысли от этого разбегаются.

    Барин бросил карту на пол и выбежал из комнаты.

    - Мавров, Туркменов... - вспоминал Митька.

    Через несколько секунд вернулся редактор. В руках у него был поднос с кружкой чая, тарелкой каши и бутербродами.

    Митька сидел в барском кресле и наворачивал еду за обе щеки.

    - Не Заморцев ли? - шепотом спросил барин.

    - Да нет, не Заморцев, - с набитым ртом отвечал слуга. - Фу!

    Он тяжело вздохнул, съев всю кашу.

    - Теперь бы часок - другой вздремнуть. Во сне думается лучше.

    Барин взбил Митьке подушку на своей кровати. Слуга лениво встал с кресла.

    - Че-то зябко. Не больно-то надумаешь при такой холодрыге.

    Барин снял с себя теплый байковый халат и накинул Митьке на плечи. Слуга лег в хозяйскую кровать, а редактор укрыл его одеялом.

    - Может Монголов? - шепнул слуге на ухо барин.

    - А? - Митька зевнул. Он уже лежал с закрытыми глазами. - Никак нет... Не мешайте-с думать...

    - Татарский, Германцев... - как помешанный приговаривал барин, расхаживая взад-вперед по комнате, где спал его забывчивый слуга...

     

    В комнату вошел представительный мужчина в шляпе и с тросточкой. У него было нудное лицо и белесые усики - щеточкой.

    - День добрый, господин редактор, - плачущим голосом сказал гость.

    - Добрый, - растерянно ответил редактор.

    - А я б на вашем месте этот день добрым не назвал,  - вздохнул усатый. - Журнал-то погибает. Вот только нонче десять номеров из двух сотен продали. Людям не смешно. И нам не смешно.

    Усатый сел на кровать, где спал Митька.

    Слуга свернулся калачиком и укрылся одеялом до самой головы, так, что его не было видно.

    - Да... Понимаю, - тихо ответил редактор.

    - Срочно нужно какой-нибудь пресмешной рассказик. Я, собственно, за этим и пришел...

    Как только усатый пронудел последние слова, раздался смачный храп Митьки.

    - А  это что еще за безобразие?! Чего это он средь бела дня дрыхнет?

    - Он не дрыхнет, - засуетился редактор.

    - Он фамилию вспоминает. Я... Вот... Как бы сказать... Нашел гениального автора, а фамилию его забыл. - промямлил он, теребя пуговицу на кофте.

    - Черте что! - разозлился усатый. - В последний раз вас выручаю! У меня есть один рассказик. Совсем не смешной, для юмористического журнала нисколечко не годиться. Но это лучше, чем ничего... Рассказик одного чешского писателя, называ...

    Но усатый не успел договорить.

    - Чехов! - заорал Митька. Из-под одеяла показалась его белобрысая голова. - Чешская фамилия!

    - Чехов? - редактор кинулся к письменному столу и  на заглавном листе рукописи крупными буквами написал “ЧЕХОВ“. - Вот... Извольте-с. То что нужно.

    Редактор протянул  усатому рукопись.

    - Чрезвычайно смешная вещь. Этот Чехов - ой, какой плут! А какой выдумщик! Обхохочитесь! Вовек его фамилию не забуду!..

    - Очень рад, - усатый бережно положил рукопись в портфель. - А как рассказ называется?

    - Вот этого не знаю. Первый лист сгорел... Да там без начала.

    - Не беда. Сами придумаем,  - усатый учтиво приподнял шляпу. - Доброго вечера.

    - Доброго!

    Гость ушел.

    - Вспомнил-с, ваше превосходительство! - похвалился Митька.

    Он снова перебрался в кресло. По хозяйски взял со стола сигару и свой недоеденный бутерброд.

    - А вы сомневались!..

    - Пшел вон, болван! - редактор пинком согнал Митьку со своего места.

    Митька целиком засунул бутерброд в рот, учуяв, что власть снова меняется. И впрямь - барин выхватил у него из рук сигару,  содрал с него халат.

    - Ступай на кухню, дубина. Я чаю хочу. Да поживей!

    Митька, сгорбившись, вышел из комнаты. Барин надел халат и застегнул пуговицы.

    - Экий балбес! Такую простую фамилию не запомнить...

    В комнату вбежал Митька, как флагом, размазывая измятым листом бумаги.

    - Ваше благородие! Лист нашелся! Кухарка из печи вытащила! Сидит, клуша, читает... А чайник на огне аж заходится. И булки подгорели. А она, знай себе, читает. Да еще хохочет... Вот...

    Слуга протянул барину измятый лист, над текстом которого крупным канцелярским почерком было написано:

    “АНТОН ПАВЛОВИЧ ЧЕХОВ, “ЛОШАДИНАЯ ФАМИЛИЯ“...

    Категория: Мои файлы | Добавил: geopolitika2008
    Просмотров: 1000 | Загрузок: 191 | Рейтинг: 5.0/1
    Всего комментариев: 0
    Имя *:
    Email *:
    Код *: